Почему Китай стал спокойнее относиться к Индии и чего Пекин от неё ждёт

18.10.2026 12:14

Фото: аппарат премьер-министра Индии, Wikimedia Commons

От Галвана до встречи в Нью-Дели

В долине Галван, на спорной границе в Гималаях, в июне 2020 года погибли двадцать индийских военнослужащих. Китай позднее признал гибель четырёх своих военных. После этого даже обычные встречи патрулей стали опасны: переговорщикам пришлось выяснять, где могут находиться подразделения двух стран и как не допустить нового столкновения.

Восстановление отношений тогда выглядело далёкой перспективой. В горах оставались военные, в столицах — недоверие. Дипломаты обсуждали порядок патрулирования и отвод сил с отдельных участков линии фактического контроля.

Перелом наметился в октябре 2024-го. Китай и Индия согласовали порядок патрулирования у Депсанга и Демчока в восточном Ладакхе. Вскоре Си Цзиньпин и Нарендра Моди встретились на саммите БРИКС в Казани и поручили ведомствам восстанавливать контакты, замороженные после Галвана. Следующая встреча лидеров состоялась в Тяньцзине в августе 2025 года, на полях саммита ШОС.

Очередной раунд переговоров состоялся 25 августа 2026 года в Пекине. Специальный представитель Китая Ван И и советник по национальной безопасности Индии Аджит Довал согласовали восемь пунктов по пограничным вопросам. В документе предусмотрены ещё две площадки для встреч старших командиров и два дополнительных канала связи между военными — в восточном и центральном секторах. Стороны обсудили предотвращение инцидентов, приграничную торговлю и обмен гидрологическими данными. Следующий раунд назначен на 2027 год в Индии.

Новые линии связи не решают вопрос о принадлежности спорных территорий. Их задача скромнее и практичнее: когда патрули встретятся на участке, который каждая сторона считает своим, командиры смогут быстрее связаться друг с другом. Общепризнанной линии государственной границы у двух стран по-прежнему нет.

На саммите БРИКС в Нью-Дели 12 сентября Моди вновь встретился с Си. В индийском сообщении по итогам переговоров отдельно перечислялись условия дальнейшего сближения: спокойствие на границе, уважение интересов, преодоление торгового дисбаланса и доступ на рынки. Китайская сторона делала акцент на долгосрочном партнёрстве. За дипломатическими формулами оставались переговоры о конкретных участках границы и правилах торговли.

Что увидели китайские аналитики

На фоне этого сближения 16 октября издание War on the Rocks опубликовало статью Юнь Сун «Стратегическая переоценка Индии в Китае». Сун руководит китайской программой Центра Стимсона. Её выводы основаны на десяти поездках в КНР и обсуждениях с китайскими специалистами, проходивших, в частности, с января 2025 года. Речь идёт о взглядах экспертов; официальное решение Пекина о смене курса в статье не приводится.

В Пекине долго опасались, что американская поддержка резко усилит Индию. Китай хорошо помнит собственный опыт: несколько десятилетий доступа к американским рынкам и технологиям помогли развитию его промышленности. Теперь Вашингтон пытался укрепить другого азиатского гиганта, у которого есть территориальные споры с КНР и интересы в Индийском океане. При Джо Байдене ставка на Индию стала одной из опор американской политики в Индо-Тихоокеанском регионе.

По наблюдениям Сун, часть китайских стратегов снова относит Индию к «средним державам» с большими амбициями. Трения Нью-Дели с Вашингтоном служат для них доказательством: даже значительная американская помощь не даёт США права распоряжаться индийской внешней политикой. Отсюда и более спокойное отношение к соседу. Сама Индия за это время не стала слабее: она развивает вооружённые силы и отстаивает собственные интересы на море.

Политические разногласия обострились из-за тарифов. В 2025 году США установили для части индийских товаров основную пошлину 25%, а затем добавили ещё 25% из-за закупок российской нефти. Совокупная ставка для товаров, подпавших под обе меры, достигла 50%. В феврале 2026-го дополнительную надбавку отменили указом президента США. Одновременно Вашингтон согласился снизить основную ставку с 25 до 18%, однако временное торговое соглашение ещё предстояло оформить. 15 октября индийский торговый секретарь Раджеш Агравал сообщил о завершении первой стадии переговоров и юридической работе над документом: Нью-Дели добивался устойчивых условий доступа для своих экспортёров.

Сама нормализация отношений с Пекином началась ещё до американского тарифного конфликта — с договорённостей по границе в 2024 году. Последующие разногласия Нью-Дели с Вашингтоном усилили значение этого процесса для китайских аналитиков, но не были его первоначальной причиной.

Объединённые учениями, но не союзом

В военно-технической сфере США и Индия тем временем закрепили долгосрочные договорённости. 31 октября 2025 года министр обороны Индии Раджнатх Сингх и его американский коллега Пит Хегсет подписали десятилетнюю рамку оборонного партнёрства. Она охватывает совместные учения, обмен информацией, технологии и промышленное сотрудничество.

Четырёхсторонний формат QUAD объединяет Индию, США, Японию и Австралию. Возникнув в 2007 году, он возобновил работу спустя десятилетие. На встрече министров иностранных дел 22 июля 2026 года обсуждались морская безопасность, цепочки поставок и технологические программы. Участники не приняли обязательств о взаимной военной защите по образцу НАТО, но регулярно согласовывают действия в регионе. Сходную задачу решает индийско-японское оборонное сотрудничество: как писало «Военное обозрение», Нью-Дели и Токио расширяют взаимодействие в сфере морской безопасности и оборонных разработок, учитывая активность Китая.

В статье Сун говорится о неофициальных экспертных диалогах второго трека, где неоднократно звучала позиция о нежелании Индии поддерживать американскую военную операцию против КНР в случае кризиса вокруг Тайваня. Кто именно участвовал в этих обсуждениях и насколько полно они отражают позицию индийских властей, из публикации установить невозможно. Поэтому китайские оценки разумнее воспринимать как ожидание, а не гарантию поведения Нью-Дели.

Здесь, на мой взгляд, китайские аналитики рискуют недооценить повседневную военную кооперацию. Совместные учения, обмен информацией и работа оборонных предприятий уже включены в программу сотрудничества Индии с США. При новом пограничном кризисе Нью-Дели может воспользоваться этими связями гораздо активнее, чем предполагают в Пекине.

Зависимость, которую видно на таможне

Экономическое влияние Китая хорошо видно в торговой статистике. По данным посольства Индии в Китае, за 2025/26 финансовый год двусторонняя торговля товарами выглядела так:
товарооборот — 151,10 млрд долларов;
экспорт Индии в Китай — 19,47 млрд долларов;
импорт Индии из Китая — 131,63 млрд долларов.

Дефицит Индии достиг 112,16 млрд долларов против 99,21 млрд годом раньше. На каждый доллар индийского экспорта в Китай приходилось почти семь долларов импорта. Главная проблема для Нью-Дели заключается в зависимости заводов от отдельных категорий китайской продукции.

Китай поставляет в Индию электронику, компьютеры, интегральные схемы, средства связи, оборудование и промышленные компоненты. Индийский экспорт состоит в том числе из сырья и обработанных товаров. Немало деталей из КНР попадает на предприятия, выпускающие готовую продукцию для рынков третьих стран. Если такие поставки прервутся, потребуется искать аналоги, испытывать их и перестраивать технологические цепочки.

Оборудование Китай продаёт охотно. А вот участие в развитии индийских производств и инфраструктуры заметно скромнее, чем китайские проекты в ряде других стран Южной Азии. Юнь Сун задаётся вопросом, не старается ли Пекин избежать ситуации, в которой технологически более развитая Индия станет для него сильным конкурентом.

Но и Нью-Дели после Галвана сохраняет ограничения на китайские инвестиции в чувствительные отрасли. По одним лишь торговым показателям невозможно установить, какую роль играет расчёт Пекина, а какую — индийские правила допуска иностранного капитала.

Чтобы сократить зависимость, индийским предприятиям потребуются альтернативные поставщики, запасы деталей и время на проверку новых компонентов. Перейти к ним за неделю не получится. Особенно если речь идёт о микросхемах или специализированном промышленном оборудовании.

Пакистан и Индийский океан

Для индийских военных разговор о китайском партнёрстве неизбежно затрагивает Пакистан. Пекин остаётся главным поставщиком крупных систем вооружения для Исламабада. Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI) приводит за 2021–2025 годы два показателя:
Китай обеспечил 80% пакистанского импорта основных видов вооружений;
Пакистан получил 61% всего китайского экспорта таких систем.

SIPRI измеряет объём фактических поставок основных видов вооружений, а не стоимость контрактов или долю импортной техники во всех арсеналах. После нападения на туристов в Кашмире в апреле 2025 года и последовавшего в мае обмена ударами с Пакистаном индийское командование особенно внимательно следит за поставками соседу самолётов, ракет и радиолокационных систем.

Оружейная торговля сама по себе ничего не говорит о том, кто отдавал приказы пакистанским войскам во время боёв. Но для индийского планирования важна возможность одновременного обострения на пакистанской и китайской границах. Поставки из КНР заметно усиливают одного из потенциальных противников Индии.

Соперничество продолжается и в Индийском океане. Нью-Дели считает его одним из главных районов своей безопасности. Китай обеспечивает себе маршруты для сырья и товаров, договариваясь с прибрежными странами. В Индии следят за китайскими кораблями и портовыми проектами, наращивая морское сотрудничество с США и Японией.

Что меняется для Москвы

Для Москвы китайско-индийское потепление означает меньший риск кризиса между двумя крупными партнёрами. С обеими странами Россия работает в рамках БРИКС и ведёт экономические проекты. Сохранение Нью-Дели энергетических и военно-технических связей с Москвой вопреки давлению США помогает понять, почему китайские эксперты столь внимательно изучают индийскую самостоятельность.

Но за военные заказы Индии Москве приходится конкурировать всё жёстче. По данным SIPRI, доля России в индийском импорте основных видов вооружений сократилась с 70% в 2011–2015 годах до 40% в 2021–2025-м. На этом рынке заметнее становятся Франция, Израиль и США. Речь идёт о новых поставках за пятилетние периоды; ранее полученная российская техника остаётся в индийских войсках и нуждается в обслуживании.

Три вопроса к нынешнему сближению

У нынешнего китайского расчёта есть неизвестная величина — дальнейшая политика США. Юнь Сун допускает, что следующая американская администрация снова сделает сотрудничество с Индией приоритетом соперничества с Китаем. В Нью-Дели поэтому не торопятся закрывать для себя ни один из дипломатических вариантов.

За результатами сближения можно будет следить по трём направлениям. Первое — условия окончательного торгового соглашения США и Индии. Второе — насколько действенными окажутся пограничные каналы связи, о которых договорились Ван И и Довал. Третье — структура китайско-индийской торговли. В 2025/26 финансовом году экспорт Индии в Китай вырос с 14,25 до 19,47 млрд долларов, а импорт китайских товаров прибавил 18,17 млрд. Индийский экспорт рос быстрее в процентах, но отставание в денежных суммах увеличилось.

На 20 октября в Мумбаи назначены переговоры министра иностранных дел Индии Субраманьяма Джайшанкара и государственного секретаря США Марко Рубио. В повестке — торговля, энергетика, оборона и технологии. Если судить по оценкам китайских экспертов, Пекин ждёт от Индии вполне конкретных вещей: дистанции от американских военных обязательств против КНР, продолжения выгодной торговли и спокойствия на границе. Для последнего пока согласованы лишь два дополнительных канала связи между военными. Их практическую пользу определит то, смогут ли командиры быстро связаться друг с другом, если патрули вновь окажутся на спорном участке.